содержание

«Дела их ходят вслед их»:

Святитель Филарет Московский и  протоиерей Александр Горский

 Андрей Сергеевич Мельков

Подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох

2 Тим. 4-7.

В истории русской духовной мысли, да и всего русского богословия одним из самых сильных примеров нравственных и поучительных предстают перед нами  взаимоотношения двух выдающихся личностей – святителя Филарета Московского и протоиерея Александра Васильевича Горского.

Святитель Московский и Коломенский Филарет (Дроздов), без сомнения, является крупнейшим деятелем в истории Русской Церкви ХIХ столетия. Соединив в себе черты церковного иерарха и ученого богослова, государственного мужа и подвижника благочестия, проповедника и поэта, он был одним из тех людей, которые избраны самим Богом к миссии высшего духовного водительства. Святитель Филарет Московский (1782-1867) прожил долгую жизнь: «Буквально от покоренья Крыма и до великих реформ» [1:166]. Только на Московской кафедре его служение протекало почти полвека (с 1821 по 1867 гг.), а авторитет его к концу жизни был таков, что современники именовали его Митрополитом Всероссийским, природным Патриархом Русской Церкви. Среди всех великих дел, положенных святителем Филаретом на благо Церкви и Отечества, особо выделяется его роль в деле становления русской Духовной школы и народного образования.

Имя протоиерея Александра Васильевича Горского (1812-1875), ректора Московской Духовной Академии, талантливого ученого, историка Церкви, пастыря, педагога и богослова является одним из самых светлых в истории отечественной Духовной школы. Личность протоиерея Горского многогранна. Много удивительных явлений связано с этой личностью.

Промыслительным образом Господь благословил этим двум великим людям жить в одно время, вместе созидать и утверждать русскую богословскую науку и отечественную Духовую школу. Но не только официальные, деловые отношения связывали великого иерарха с великим тружеником науки, сближение пошло глубже и носило характер искренних и трогательных отношений отца и сына. Это, конечно, случилось не сразу – пока юный Горский набирался опыта, он находился в тени уже известного на всю Россию Московского архипастыря, но уже в то время, митрополит Филарет, несомненно, оказывал колоссальное влияние на будущего протоиерея.

Личность святителя Филарета стала для Горского путеводной звездой с того самого дня, как последний переступил порог Московской Духовной Академии. От юности имея исключительные дарования, в Академию Горский поступил почти мальчиком, в шестнадцать лет, из философского класса Костромской семинарии, на два года раньше нормального срока. Поступив в Академию, Горский сразу подвергся незримому действию той духовной атмосферы, какую создал в ней строгий и внимательный во всем к себе и другим митрополит Филарет.

Святитель Филарет на протяжении большей части своей подвижнической жизни был связан с Московскими Духовными школами – как студент, как наставник, как архипастырь. После вступления на Московскую кафедру святитель Филарет встал к Академии в еще более близкие отношения, как ее непосредственный глава. Эта связь, продолжавшаяся в течение 46 лет, обусловила поразительное явление в ее истории: состоя в продолжение почти целого полувека под водительством одного вождя, она в течение всего этого периода сохраняла удивительное единство духа и направление образования. «Школа, которую проходила Академия в филаретовскую эпоху была сурова; больше прещений, чем одобрений и похвал получали от своего строгого начальника даже ее наилучшие работники, но основанная на указанных нравственных началах, эта школа и создала из академической корпорации совершенно особенный тип ученого монастыря. В понятии «монастыря» заключается идея послушания: Академия воспитывала людей, послушных долгу; в понятии «ученый» заключается идея свободы: – Академия воспитывала людей, признающих за собой право собственных убеждений и уважающих чужую свободу» [2:23]. 

Вот в такой атмосфере и учился будущий ученый Александр Горский, в той же атмосфере он пребывал и после того, как стал молодым преподавателем в ставшей ему родной Академии. Как наставник он был подчинен ректору, конференции Академии и власти правящего архиерея. Эта цензура не была формальностью. И самой ответственной была цензура святителя Филарета.

Шли годы, А.В. Горский превратился в известного ученого, знания и опыт которого высоко ценили люди науки по всей стране. Но не только светские ученые и богословы дорожили научными познаниями Горского, сам митрополит Московский Филарет пользовался его указаниями и советами. Митрополит посылал на просмотр Горскому свои проповеди исторического характера, беседовал с ним по вопросам церковной жизни, спрашивал его мнения по различным возникавшим в обществе вопросам, например, относительно исправления Устава Духовных Академий, о гражданском браке, преподавания богословия в университетах, Земских соборах и др.

Митрополит Филарет во многих важнейших вопросах церковного управления, в которых Синод требовал от него совета, сам искал совета и ученых указаний Александра Васильевича и в них находил твердую наукообразную опору для своих правительственных распоряжений [3:315]. Так по благословению святителя в 1860 году А.В. Горский, принявший к тому времени священный сан, был отправлен в Петербург, где участвовал в работе Комитета по преобразованию духовных училищ [4:291-294, 298-300]. Не случайно «в Московской Духовной Академии ходит предание, что поразительный блеск канонических и исторических обоснований в знаменитых резолюциях Филарета во многом обязан Горскому. Такого же происхождения и обстоятельные реляции Филарета в св. Синод» [5:64].

К сожалению, не все понимали и знали характер отношений Горского со святителем. Известный историк С.М. Соловьев прямо обвинял митрополита Филарета в том, что он своим деспотизмом  заглушил огромное дарование Горского.  «В ужасном состоянии находилась духовная академия и семинария… Мумию сделал он из Горского, одного из самых даровитых и ученейших между профессорами духовной академии» [6:76]. Верен ли подобный отзыв? Конечно, нет, и святитель Филарет здесь совсем не причем. Справедливо об этом говорит А.П. Лебедев: «Нимало не подходит к отзывчивой и гуманной личности А.В. Горского наименование «мумия». Не говоря о том, что наименование это оскорбительно для такого ученого человека (да и бывают ли мумии с колоссальным умом и человеколюбивым сердцем?), А.В. Горский не был рабом традиции, каким его выставляют» [7:159].

Об этом красноречиво свидетельствует следующий эпизод. Горский давно желал принять сан священства, но обязательное церковное требование предварительно вступить в брак не позволяло ему сделать этого. А как видно из прошлой жизни ученого, родительский запрет не позволял ему принять и монашество [8:48]. О желании Горского знал митрополит Филарет. Он решил посвятить Горского в иереи против существовавшего обычая. Это случилось в марте 1860 г. [9:157]. Случай производства в священную степень безбрачного – небывалый в тогдашней практике Российской Церкви. Понятно, поэтому с каким возбуждением было принято в обществе как духовном, так и светском известие о рукоположении Горского. Поднялся настоящий шум: говорили об этом все, говорили много, и «за», и «против». По воспоминаниям Д.Н. Толстого «рукоположение Александра Васильевича было так ново, что породило тогда много толков даже в наших салонах, обыкновенно крайне безразлично относившихся к церковным событиям. По общему у нас неведению канонов встречались даже сомнения в правильности его рукоположения; иные смешивали целибат с монашеством и спрашивали, почему он не носит клобука» [10:474].  

Но на этом ломка старых церковных порядков в связи с личностью Горского не закончилась: уже 23 октября 1862 года Горский был назначен ректором Московской Духовной Академии. Таким образом, с благословения и при поддержке святителя Филарета протоиерей Горский стал первым в истории русской Духовной школы ректором Академии из белого духовенства. Его назначение было воспринято в Академии и за ее стенами не без удивления, но с большим сочувствием. На личность отца Александра все возлагали большие надежды: думали, что он в Академии поднимет авторитет ректорской должности, поддержит кафедру богословия, будет добрым начальником для студентов, станет и на страже Православия, дав обществу и Церкви новых поборников христианства.

И эти надежды во многом оправдались. Во время ректорства Горского в 1864 году был широко отмечен пятидесятилетний юбилей реформированной Академии, той самой Академии, которой ее славный ректор отдал всю свою жизнь без остатка. Обозревая сделанное за этот немалый полувековой срок, митрополит Филарет с удовлетворением констатировал значительное влияние Академии на духовенство Москвы в отчете по Московской епархии за 1863 год: «Духовенство столицы, составляемое частью из получивших академическое образование… в значительной степени преимуществует пред прочим духовенством епархии как просвещением, так и нравственным характером… и сопровождается соответственным тому влиянием на прихожан» [11:139].

Между тем неутомимо шли годы, и немолодой уже митрополит Филарет стал приготовлять себя к переходу в вечную жизнь. Святитель сам предсказал свою кончину. 17 сентября 1867 года своему духовнику архимандриту Антонию (Медведеву) он сказал: «Я ныне видел сон, и мне сказано: береги 19 число… Не сон я видел: мне явился родитель мой и сказал мне те слова. Я думаю с этого времени каждое девятнадцатое число причащаться Св. Таин» [12:899]. И вот наступило 19 октября 1867 года, святитель совершил свою последнюю Литургию и, причастившись Святых Христовых Таин, через несколько часов отошел в вечность.

Осиротела Московская паства, осиротела вместе с ней вся Русская Церковь. Погребение святителя стало воистину торжественным шествием дел его вслед за ним. И едва ли повторится отпевание, подобное тому отпеванию, которое было совершено в Кремле, в Чудовом монастыре 25 ноября 1867 года. Во время заупокойной Литургии тело усопшего архипастыря «было внесено из церковной трапезы во внутрь самой Церкви. Чудотворец Алексий – в серебряной своей раке, и в кипарисовом гробе новопреставленный подвижник, около полувека занимавший его кафедру, - какое умилительное сближение!» [13:907] Вместо причастного стиха ректор Московской Духовной Академии протоиерей А.В. Горский, сам осиротевший от утраты любимого отца и владыки, произнес трогательное слово в похвалу блаженному своему учителю. Исполненные печали, но нелишенные христианской надежды, слова ученого пастыря были обращены ко всем скорбящим по усопшему святителю: «…Светильник Церкви, которого благодатным светением мы желали и надеялись еще пользоваться, сокрылся, слушатели. Сокрылся, но не исчез. Мрак смерти не вовсе лишил нас света…» [14:8] В другом месте своего обширного слова протоиерей Горский говорит: «…Двери его дома всегда были открыты для всех имеющих нужду в разрешении душевных недоумений, для уязвленных в своей совести и ищущих умиротворения, - и всякого принимал он и врачевал духовно с любовию отеческою… Сам он, в келии Гефсиманской, среди ли столицы, всегда простой и строгий в образе жизни, всегда благоговейный молитвенник был образцом иночества. Но строгий инок не переставал быть горячим сыном общего всем Отечества, и пастырь стада Христова являлся мужем государственным…Не можем не плакать о лишении богомудрого руководителя и пастыря, но забывая скорбь о себе, все слезы и прошения сливаем в одну молитву: присоедини его к церкви первородных на небесех написанных, и духом праведник совершенных» [14:15, 16-17].

            Ненадолго пережил святителя Филарета и сам протоиерей Горский. Безмерное служение науке отразилось на его и без того слабом здоровье. В последние месяцы жизни протоиерей Александр описывал в дневнике свое тяжелое состояние [15:486-492], а незадолго до кончины, словно чувствуя ее, он говорил: «С меня довольно, послужил» [16:440]. В этих проникновенных словах сокрыто и скромное выражение чувства исполненного долга, и выражение благодарности Создателю.

            До последнего издыхания неутомимый труженик науки продолжал свою подвижническую деятельность, проводя занятия у себя на квартире. Представьте себе картину, скорее семейную, чем школьную. За небольшим столиком с одной стороны на кресле помещался о. ректор, с трех остальных сторон на стульях – студенты. Старец-профессор, надломивший свои могучие силы, удрученный болезнью, с учащенным дыханием и прерывающимся голосом, но с той же задушевностью, действительно продолжал курс своих ученых лекций, когда уже немного оставалось ему до окончания и самой своей жизни [17:444-445].  

          Наступило 11 октября 1875 года. Протоиерей Александр Горский, напутствованный Святыми Христовыми Таинами, мирно отошел ко Господу. Последними предсмертными словами покойного были: «Я хочу скорее домой» [18:6].

         Погребение тела протоиерея Горского совершилось 14 октября 1875 года. Могила была приготовлена на том самом академическом студенческом кладбище близ Смоленской церкви, которое за несколько лет до своей смерти так заботливо устроил почивший ректор. Здесь, под тенью развесистого тополя нередко сиживал покойный отец Александр, размышляя о высоких, непостижимых тайнах жизни загробной. Здесь же, оплаканного многими молитвами и слезами, приняла могила приснопамятного труженика науки.

 Уже тогда современники отмечали духовную близость почившего ректора со святителем Филаретом. Панегиристы над гробом протоиерея Горского прямо так и говорили, что: «Дух великого иерарха осенял мысли и действия в Бозе почившего отца нашего и был для него всегдашним, достойным подражания, образцом и руководителем» [19:405]. Эта крепкая, основанная на любви к Богу, Церкви и людям, связь между святителем Филаретом и протоиереем Александром Горским, прочно сохраняясь на протяжении земной их жизни, почти мистическим образом перешла и в жизнь вечную. Видимым выражением этой связи служит знаменательный факт: 40 дней по смерти протоиерея Горского приходится на 19 ноября – день преставления святителя Филарета. 

Замечательны и отклики на кончину приснопоминаемых подвижников, провозглашенные лучшими представителями своей эпохи.

Вот слова И.С. Аксакова: «Митрополита Филарета не стало… Упразднилась сила, великая, нравственная, общественная сила, в которой весь русский мир слышал и ощущал свою собственную силу, - сила, созданная не извне, порожденная помощью личного духа, возросшая на церковной народной почве. Обрушилась громада славы, которою красовалась церковь и утешался народ… Угас светильник, полстолетия светивший на всю Россию не оскудевая, не померкая… Смежилось неусыпающее око мысли» [200:900].

Когда умер протоиерей Александр Васильевич Горский, его ученик профессор Н.П. Гиляров-Платонов сказал: «Необходимо воссоздать всю духовную личность покойного, личность колоссальную сказали бы мы, если бы нравственной высоте, высоте смирения, исполнения долга до самозабвения, мог приличествовать эпитет "колоссальности". Этот аскет-профессор, этот инок-мирянин, с подвижнической жизнью соединявший общительную гуманность и готовность всякому служить своими знаниями и трудами, это было необыкновенное явление. Оно едва ли повторится» [21:464].

Более столетия уже минуло с того времени, как два великих подвижника отошли в горний мир. Если кому-либо, то, конечно, именно к святителю Филарету и протоиерею Александру Горскому могут быть усвоены слова Откровения Иоаннова: «Блаженни мертви, умирающие о Господе… ей, глаголет Дух, да почиют от трудов своих, дела бо их ходят вслед их» (Откр. 14:13).

  

Примечания:

1. Флоровский Г. Пути русского богословия. Париж, 1937.

2. Мельков А.С. Митрополит Филарет и Московские Духовные школы // Сборник материалов по итогам научно-исследовательской деятельности молодых ученых в областях гуманитарных, естественных и технических наук в 2003 году. М., 2004.

3. Памяти почивших наставников. Сергиев Посад, 1914.

4. См.: Римский С.В. Российская Церковь в эпоху великих реформ. М., 1999.

5. Евсеев Е.И.  Древности. Труды Славянской Комиссии Императорского Московского Археологического Общества. 1902. Т. 3.

6. Соловьев С.М. Мои записки для моих детей, а если можно, то и для других // Вестник Европы. СПб., 1907. № 3.

7. Лебедев А.П. "Великий и в малом…": Исследования по истории Русской церкви и развития церковно-исторической науки. СПб, 2005.

8. Мельков А. Ректор Московской Духовной Академии А.В. Горский и его вклад в развитие русской церковно-исторической науки // Журнал Московской Патриархии. 2002. № 12.

9. К биографии Ректора Московской Духовной Академии, А.В. Горского // Чтения в Обществе истории и древностей российских. 1875. № 3.

10. Толстой Д.Н. Александр Васильевич Горский // Русский архив. 1875. Т. 3.

11. Сушков Н.В. Записки о жизни и времени святителя Филарета, митр. Московского. М., 1868.

12. Из воспоминаний архимандрита Антония (Медведева) // Святитель Филарет (Дроздов): Избранные труды, письма, воспоминания. М., 2003.

13. Из воспоминаний А.Н. Муравьева // Святитель Филарет (Дроздов): Избранные труды, письма, воспоминания. М., 2003.

14. Горский А.В., прот. Слово перед отпеванием митрополита Филарета // Православное обозрение. 1867. № 11.

15. Отрывки из дневника А.В. Горского // У Троицы в Академии, 1814-1914 гг.: Юбилейный сборник исторических материалов / Издание бывших воспитанников Московской Духовной Академии. М., 1914.

16. Цит. по: Смирнов С. Александр Васильевич Горский // Богословский вестник. 1900. №11.

17. Троицкий Н. Воспоминание о протоиерее А.В. Горском † 1875 г. окт. 11-го дня // Чтения в Московском Обществе любителей духовного просвещения. 1881. Т. 3.

18. Памяти ректора Моск. Дух. Академии, доктора богословия, протоиерея А.В. Горского // Православное обозрение. 1875.  № 12.

19. Цит. по: Попов С. Ректор Московской Духовной Академии протоиерей А.В. Горский // Богословский вестник. 1896. № 12.

20. Отклик И.С. Аксакова на кончину святителя Филарета // Святитель Филарет (Дроздов): Избранные труды, письма, воспоминания. М., 2003.

21. Гиляров-Платонов Н.П. Собрание сочинений. СПб., 1899. Т. 2.

 


        |  Наши друзья  |  Контакты  |  Ссылки  |
 
 

       Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100