содержание

Позиция митрополита Филарета (Дроздова) в отношении старообрядчества

 Дария Андреевна Королева

 Во внутренней политике России первой половины XIX века доминировала тенденция, направленная на сохранение абсолютизма, привилегированного положения дворянства и крепостного состояния крестьян, подавление инакомыслия и предотвращение возможного революционного взрыва. Увидев последствия волны революций в Европе, Николай I поставил целью своей политики не допустить распространения революционной «заразы» в России. Поэтому государственная политика в первой половине XIX века развивалась по линии укрепления личной власти царя и усиления централизации.

Самым мощным объединяющим и централизующим институтом в то время являлась, безусловно, Российская Православная Церковь. Время императора Николая Павловича обозначилось необычайным расцветом церковной жизни за весь синодальный период. Прежде всего, знаменательно совмещение на императорском престоле царя, вводившего строго систематический или казарменный порядок во все жизненные явления, и на Московской митрополии – святителя Филарета (Дроздова), человека гениального ума и железной воли, монаха-аскета, подчинявшего церковную жизнь строгому школьному порядку. Это совмещение создало удивительную гармонию, соответствие между задачами государственными и церковными.

Только в царствование Николая I при общем руководстве церковными делами Московского митрополита Филарета существовали вполне ясные и определенные отношения к старообрядчеству. Тогда старообрядчество признавалось преступностью, как с церковной точки зрения, так и с государственной. Это объяснялось тем, что старообрядческая вера понималась как вера невежд. Старообрядцы причислялись к людям, ничего и ни в чем не смыслящим, возмущавшим народную мысль и преисполненным всяких преступных замыслов. Однако эти поверхностные представления не соответствовали действительности. Митрополит Филарет, понимавший неоднозначность и сложность положения старообрядцев, вел в отношениях с ними гибкую, но в то же время жесткую политику.

Святитель Филарет как член Синода с 1819 г. имел определенный авторитет в среде высшего духовенства, поэтому его взгляды имели особенное значение для Синода в целом и Обер-прокурора Синода, в частности, являвшегося представителем верховной власти и отражавшего настроения императора. Святитель Филарет в своих словах и поступках, решениях и рекомендациям, был осторожен и сдержан.

Высказывавшиеся митрополитом Московским мнения по вопросам, связанным со старообрядцами, не отличались от его практики в Московской епархии. Московский иерарх не приветствовал непродуманных и непроверенных шагов, советуя Обер-прокурору Синода не принимать также и поспешных законов: «Разрешение о крещении раскольнических детей, обратить в циркуляр желательно, но, кажется, лучше не спеша посмотреть на последствия сделанного опыта частного» [1:127].

В действиях святителя по отношению к старообрядцам отражена позиция верховной власти в этом вопросе. Митрополит Филарет настойчиво продолжал вести полицейскую политику Николая I, он добивался во что бы то ни стало закрыть Рогожское Кладбище, отобрать его у старообрядцев. Он сумел два раза лично разговаривать с императором по этому вопросу, и по его упорному настоянию 7 июля 1856 года были опечатаны царские и боковые врата соборов на Рогожском кладбище. Митрополит Филарет не считал возможным даже употреблять словосочетание «раскольнические монастыри»: «Говорить о раскольнических монастырях, по моему мнению, почти тоже, что говорить о Пугачеве» [1:11]. Как монастырями могут называться только православные или единоверческие обители, так и церквами называть, по мнению митрополита, допустимо только православные или единоверческие храмы. Для старообрядческих незаконно, с точки зрения Православной Церкви, храмов он предлагал название «церквицы», отмечая при этом, что для современного языка употребление этого слова не очень удобно, или «так называемые церкви». Для остальных молитвенных зданий, даже если они напоминают своим видом церкви, он рекомендовал использовать уже привычное наименование часовен и молитвенных домов.

На первый взгляд, митрополит проводил на местах распоряжения правительства, однако, по сути, он являлся негласным автором тех самых постановлений и указов, на которые ссылался в своей практике, перекладывая «вину» за необходимость применять жесткие меры на верховную власть. В результате этого его деятельность выглядела более мягкой, чем правительственная линия, и последовательной, т.к. он пользовался только отвечавшими его взглядам постановлениями. Святитель Филарет действовал именно так, как это ожидалось от всех преосвященных, но, поскольку поступали так не все, то можно утверждать, что существовавшая в московской епархии практика зависела исключительно от взглядов самого митрополита Московского.

В 1835 году было издано произведение митрополита Филарета – «Беседа к глаголемому старообрядцу о древних рукописях...», где основное внимание было уделено обрядовым вопросам.

Политика митрополита Филарета в отношении старообрядчества определялась его взглядами на эту проблему. На вопрос о том, «какое значение имеет раскол в Российском государстве», московский митрополит отвечает: «В прежние времена он имел значение преимущественно церковное, и в глазах императрицы Екатерины II раскольники еще могли казаться более смешными или жалкими, нежели опасными. Но в настоящее время раскол имеет важное значение, преимущественно в гражданском отношении. Это ужасная и непрестанно более распространяющаяся государственная язва, которая требует неотложного и серьезного врачевания»[2:600-601]. Святитель считал убеждения старообрядцев демократическими и опасными для монархии: «господствующее начало в раскольническом обществе есть не монархическое, не иерархическое, но демократическое» [3].

Воспринимая раскол как следствие народного невежества, Московский митрополит Филарет находил необходимым учреждать больше школ с тем, чтобы школы эти находились в руках духовенства. В 1836 году было распространено на все губернии действие особых «Правил первоначального обучения детей поселянских, особенно раскольнических». Школы заводились при монастырях и церквах, в особых зданиях; обучали в них священники или члены причта Закону Божию, чтению и письму.

Говоря о способах борьбы со старообрядчеством, митрополит уделял большое внимание характеру старообрядческого вероучения: «Должно заметить, что между крестьянами и мещанами и особенно их женами есть многие, которые держатся раскола искренно, но между купцами и в особенности молодыми весьма немногие веруют в раскол, но остаются в нем или по выгодам, происходящим от их коммерческих связей, или по наклонности к своеволию и распутству» [2:601].

Поэтому одним из основных видов преодоления раскола являлось миссионерство. В условиях революционной угрозы объединение всех русских людей вокруг Православной Церкви способствовало сплочению, централизации государства. Когда в 60-х годах возник вопрос об уравнении раскольников с инославными (нехристианами), митрополит Филарет выступил против такого решения. «А что будет в селениях? - вопрошал митрополит, - Придут в селения лжесвященник австрийский, лжесвященник русский, большак беспоповщины и будут расхищать и разделять селения на несколько приходов разных вер. Одному пастырю будет трудно превозмочь многих волков...» [2:357].

Таким образом, свое призвание святитель Филарет видел в том, чтобы вернуть в «лоно истинной церкви» «заблудших овец», но не насильно, а путем терпеливого убеждения, внушения и противопоставления их аргументам – своих. Обязательным условием для присоединения к господствующей Церкви являлось собственное желание «уклонившегося», отраженное в подписанном им прошении.

Известны факты, когда святитель Филарет стремился облегчить «отступившим» от официальной религии, но еще не присоединившимся к старообрядчеству, обратный путь в православие. Митрополит считал, что при отсутствии «перекрещивания в раскол», кратковременное «уклонение по обольщению» считается частным грехом, и при таких обстоятельствах надо немедленно исповедовать раскаявшегося и, судя по состоянию его совести, допустить до причастия, не заставляя писать прошение о «присоединении».

По мнению митрополита Филарета, надо было облегчить путь в православие тому, кто стремился к этому, а личное желание мирянина в данном случае оказывалось самым главным. Митрополит Московский также предостерегал против своего рода навязывания прихожанам религиозных сомнений, связанных не с догматами Православной Церкви, а с административными сложностями, излишней строгостью, массовыми епитимьями, а также формальностями, мешавшими обывателям в их повседневной жизни. Такого взгляда не всегда придерживались епархиальные архиереи.

Привлекая старообрядцев в отеческое Православие, Филарет признавал возможным использование любых средств, в том числе, и денежной помощи. Своей щедростью митрополит рассчитывал привлечь человека, пользовавшегося авторитетом в среде староверов. Он лично оказывал внимание и покровительствовал тем староверам, которые были готовы не только сами присоединиться к православию, но и увлечь своих последователей, а затем употреблять всю свою энергию на обращение в Православие других старообрядцев, хорошо зная их убеждения.

Чтобы материальные блага не становились поводом для принятия Православия, митрополит отказывал в денежных пособиях лицам, перешедшим из старообрядчества в православие, несмотря на то, что родственники бывшего старовера обычно лишали его своей помощи. «Церковь получила от Бога и подает благочестивые дары, а капиталов давать не может» [3:382], утверждал святитель, что не противоречило существовавшему законодательству. По законам ни материальных выгод, ни привилегий принявшие Православие старообрядцы по сравнению с православным населением получать не должны были (в отличие от крестившихся язычников или магометан, освобождавшихся по законам от натуральной и денежной рекрутской повинностей, пользовавшихся льготным податным обложением).

Немаловажным считал святитель Филарет и вопрос о важнейшем христианском таинстве – таинстве брака. Святитель не препятствовал расторжению брака, совершенного вне Православной Церкви, под каким бы предлогом его не стремились расторгнуть. Даже когда оба супруга принимали Православие, они могли отказаться узаконить свой брак, и митрополит Московский разрешал обоим заключать новые браки. Что касается браков старообрядцев с православными, то, узнавая о них от приходских священников и благочинных, по жалобам самих православных, заключивших брак, митрополит Московский стремился браки такие расторгать, рассматривая их, как шаг к «совращению в раскол», даже не проводя тщательного расследования.

Наибольший вклад Московский митрополит Филарет внес в развитие вопроса о снятии клятв (анафемы) со старообрядцев. Вопрос о клятвах впервые был поднят в начале XIX века (1800-1801 гг.), когда было учреждено единоверие. При полемике с единоверцами старообрядцы указывали им на то, что старые обряды, которым следуют единоверцы, прокляты соборами 1656-1667 годов, решения которого никто не пересматривал. Наличие этих клятв смущало совесть единоверцев и служило серьезным препятствием для  распространения единоверия, вследствие чего единоверцы неоднократно просили о снятии клятв.

В 1854 году митрополит Филарет выступил с разъяснением смысла клятв Московского Собора 1667года. В своем «Изъяснении» святитель на поставленный вопрос: «Hа кого же падает проклятие Собора 1667 года?», приведя текст соборного определения, отвечает следующим образом: «Из сего следует, что держащиеся обрядов Стоглавого Собора, если перестают быть противниками Православной Церкви и входят в пpимиpение с нею, по силе самого Определения Собора 1667 года, должны быть pазpешены и действительно pазpешаются от проклятия Святейшим Синодом и данною от Бога аpхиеpейской властию. А что они остаются при обрядах Стоглавого Собора, сие не должно приводить их в сомнение, потому что на сии обряды Собором 1667 года проклятия не положено, как выше доказано, Святейший же Синод, по снисхождению, благословляет им соблюдать сии обряды» [4:357].

Вслед за митрополитом Московским Филаретом в таком же духе объясняли клятву Большого Московского Собора 1667 года и многие другие исследователи этого вопроса, а также и Святейший Синод в изданном в 1886 году «Изъяснении о содержащихся в полемических против раскола сочинениях прежнего времени порицаниях на именyемые старые обряды». Такова была официальная точка зрения церковной иеpаpхии того времени на смысл и значение клятв Московского Собора 1667 года.

Следует признать, что с yчpеждением единоверия Гpеко-Российская Церковь «фактически» отменила клятвы за содержание старых обрядов, но формально они не были ею сняты. Таким образом, объясняя стаpообpядцам-единовеpцам, что они, как находящиеся в общении с Церковью, фактически под клятвою Собора 1667 года не состоят, митрополит Филарет был прав, потому что Церкви принадлежит право «вязать и решить». Отдавая должное этим «Изъяснениям» митрополита Филарета и Святейшего Синода, следует сказать, что, хотя Московский Собор 1667 года обрядов Стоглавого Собора «не одобрил, но и не проклял» [4:360], как это справедливо yтвеpждает митрополит Филарет, никоим образом нельзя согласиться, что «содержащие сии обряды за одно сие проклятию Собора 1667 года не подлежат» [4:360].

Нужно сказать, что церковная политика митрополита Филарета в отношении старообрядчества определялась его взглядами на эту проблему, которые были весьма противоречивы. С одной стороны, вследствие  гибкой епархиальной политики Филарета (Дроздова) в Москве и других больших городах проживало значительное количество староверов. Их возвращение в лоно Православной Церкви всячески приветствовалось. С другой стороны, их права были существенно ограничены, а «отступление» в старую веру православных – затруднено.

О митрополите Филарете Московском рассказывают, будто он, на склоне лет, когда спросили его, как он мыслит завершение тяжбы Православной Церкви с раскольниками, скорбно задумался, а потом сказал, что наступят времена, при которых забудем мы о своих разделениях...

 

Примечания:

1. Переписка Филарета митрополита московского с С.Д. Нечаевым. СПб., 1895.

2. Святитель Филарет (Дроздов): Избранные труды, письма, воспоминания. М., 2003.

3. Резолюции московского митрополита Филарета // Душеполезное чтение. 1879. Ч. 1.

4. Св. Филарет Московский. Рассмотрение некоторых вопросов по делу о разрешении от клятвы Собора 1667 года, и различных обстоятельств и отношений сего дела // Мнения, отзывы и письма по разным вопросам за 1821-1867 гг. / Сост. Л. Бродский. М., 1905. № 197, 1865.

 


        |  Наши друзья  |  Контакты  |  Ссылки  |
 
 

       Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100