содержание

Взгляд Филарета, митрополита Московского на начальное народное образование

Ольга Владимировна Фидченко

Филарет, митрополит Московский (Василий Михайлович Дроздов) (1782 – 1867) был блестящим проповедником и догматистом. После себя он оставил богатейшее наследие: по словам Алексия II, Митрополита Московского и всея Руси, всех сочинений его насчитывается более 700, не считая нескольких томов писем, вышедших после его смерти. А всех слов и речей – 505 [1:25].

Значение деятельности митрополита Филарета для России, действительно, очень велико. Ни одно крупное событие в Петербурге с 1808 г. (когда он принял монашеский сан и был переведен в Петербург инспектором Санкт-Петербургской Духовной Академии и профессором философских наук) не обходилось без «слова» святителя Филарета. Так, 18 декабря 1825 г., в день приведения к присяге Николая I, Филарет удачным словом успокоил народ в Москве. Автором-составителем манифеста 19 февр. 1861 г. «Об освобождении крестьян» был также он. Но наиболее значимым в его деятельности, на наш взгляд, следует назвать составление катехизиса (1823 г.) и распоряжение о переводе на русский язык книг Священного Писания (законченного в 1868 г. уже после смерти святителя).

Большое внимание митрополит Московский Филарет уделял образованию, поскольку с 1812 г. являлся ректором Санкт-Петербургской Духовной Академии. Однако на страницах его произведений отражена забота этого человека и о начальном народном образовании. В эпоху освобождения крестьян, ввиду предстоявшего устройства народных школ по-новому, митрополит  Филарет энергично противостоял почти полному отделению их от церкви. Старался укрепить церковное влияние в школах Министерства государственных имуществ [2:2]. Сохранилась его переписка по ведомствам Святейшего Синода и Министерства государственных имуществ.

В конце 40-х гг. XIX в. Министерство государственных имуществ решило образование на религиозно-нравственных началах в школах своего ведомства вверить сельскому духовенству под непосредственным наблюдением Епархиального начальства, с правом определения порядка преподавания в школах, назначения наставников, надзора за ними и прочего. Митрополит Филарет высказал в донесении Святейшему Синоду от 19 февраля 1850 г., что эти предположения соответствуют Высочайше утвержденному определению Святейшего Синода от 29 октября 1836 г., по которому первоначальное обучение поселянских детей вменялось в обязанность приходского духовенства. Сравнивая «домашние школы духовенства» и училища Министерства государственных имуществ, он высказал сомнения по поводу последних [2:2]. Аргументация его, в данном случае, носила консервативный характер: «Успех обучения поселянских детей по правилам 1836 г. был не скор и не обширен: но благонадежен и безопасен. Обучаемые духовенством дети охотно читали и пели в церкви, вносили в семейства чтение Священных книг, Священной истории, Житий Святых и подобных назидательных книг; от сего должно было происходить доброе нравственное и религиозное действие на народ, но не возбуждать излишнего любопытства или охоты к чтению суетному и производящему брожение мыслей» [2:3] <…> «Со времени учреждения приходских училищ в казенных селениях под ведомством Министерства государственных имуществ, начальство их ввело в них методу менее простую, нежели какая предписана в правилах Святейшего Синода 1836 г., и начало издавать о разных предметах для чтения крестьян особые книги, о которых трудно cказать, будут ли их действием на умы оправданы благие начинания и надежды»

Желая предотвратить распространение вольнодумства среди народа, митрополит анализировал и жестко критиковал некоторые распространяемые тогда издания. Так, по поводу книги «Рассказы о Боге, человеке и природе, чтение для детей дома и в школе» (СПб., 1849), святитель Филарет писал: «она не начинается, как надлежало ожидать по заглавию, учением о Боге-Творце, … о происхождении от человека, по порядку природы, семейства и потом общества и человечества, что было бы и со Священным преданием согласно и для детей в повествовательном виде просто. Напротив, книга начинается в образе рассказов, изложением демократической теории образования человеческого общества» [2:5]. В первом рассказе первой главы «Яков и Иосиф» составляют между собой общественный договор по учению Руссо, только без его имени. Во втором и третьем рассказах, по случаю пожара и нападения разбойников, постановляется правило, чтобы члены общества помогали друг другу по причине, что невспоможения другому потерпел вред каждый, и все. Поэтому отсюда преподносится учение помогать ближнему только для собственной выгоды, что ведет к пренебрежению учения о человеколюбии. Исходя из этого, можно решить, что если случится пожар в другой деревне, то мы можем и не помогать тамошним бедствующим [2:6]. В 4-ом рассказе умножение бед приводит, наконец, к мысли установить начальство; оно устанавливается и избирается также всеобщей подачей голосов. При этом Яков называл поодиночке каждого хозяина, заставлял повторять обещание признавать и уважать начальство.

Исходя из сказанного, митрополит опасался, не приметят ли крестьяне, что нынешнее их общество основано те по сей теории; что помещики или окружный начальник начальствует над ними не по их договору и выбору? Не придет ли им на мысль, что надобно переустроить общество по образцу Якова и Иосифа? [2:7]

Далее он продолжает свой анализ: в 6-ом рассказе устанавливаются финансы, в 7-ом – наказания, в 10-ом производится рассмотрение годового отчета и бюджета в общем собрании. Точно так надлежало бы учить крестьян, если бы нужно было приготовить и к образованию республики; а из этого нужно заключить, что это не точно так, как нужно для русских крестьян [2:7].

Выводом по первой главе книги у митрополита служат слова о том, что в 11-м рассказе русский наставник, вероятно, поправляет Вурста (виттенбергского педагога), изображая благотворность царской власти. Но одним рассказом будет ли изгнано впечатление десяти предшествующих? Притом царь представляется здесь не об Бога поставленным, а нужным по тому случайному обстоятельству, что Яков-голова оказался не довольно хорошим, и неизвестно с какой мыслью представляется случайное вступление в подданство соседнему царю, а не жительство под державой своего царя, природного и наследственного.

Далее критикуется вторая глава, в которой излагалось представление о человеке вообще, о его чувствах, о душе, и в конце которой учение о Боге начинается, по методе Канта, доказательством бытия Божия, выведенным из понятия о мздовоздаятеле [2:8]. Нужно отметить, что Филарет был знатоком философии И. Канта. Так, в 1813 г. он пожертвовал в библиотеку академии полное собрание его сочинений [3:60]. Если предположить, что политические мысли сей книги, посредством ее распространения в множестве экземпляров, пустили уже некоторые корни в низшем классе народа, то распространение сей и других книг между поселянами возбудило уже расположение не только к чтению назидательному, но и любопытство к чтению разнообразному, то нельзя не придти к заключению, что в настоящее время духовенство не с такими удобствами и благонадежностью может принять в свое полное заведование и на свою ответственность приходские сельские училища, как то было прежде с 1936 г., по данным на то правилам [2:9].

Особенно Филарет выступал за направление обучаемых к чтению назидательному и полезному для человеческого звания и всемерному устранению от них чтения неблагоприятного для нравственности и общего спокойствия, питающее чувства и страсти, или возбуждающее брожение политических мыслей [2:10-12]. «Грамотность простолюдинов, обращенная на чтение не религиозное, не нравственное, не отечественное, может сделаться хуже безграмотности», – считал он [4:99].

 Как видим, благонадежность представлялась митрополиту Филарету важнейшей составляющей процесса образования народа. Так, избрание молодых, вышедших из сельского училища учительниц, характеризовалось им как явление неблагонадежное [2:13]. 

По поводу вывешивания в школах списков отличившихся наравне мальчиков и девочек митрополит Филарет писал: «Если по несчастию надобно, чтобы училища и в детях женского пола возбуждали под именем соревнования честолюбие, по крайней мере не надо перемешивать мужские и женские имена в одном списке и смешивать мужское честолюбие с женским и посевать мысль о равных правах того и другого пола. Пусть девица соревнует девице и сего довольно. Наполнять училище девочками в большем числе против мальчиков, не излишнее ли усилие? Будет ли хорошо, когда жена будет себя считать ученее мужа? Назначение мужского пола – жизнь семейная и общественная далее семейного круга; поэтому приличествует ему воспитание и семейное, и общественное в училище. Назначение женского пола есть жизнь семейная; поэтому и приличествует ему и воспитание семейное. Каков же плод училищного воспитания [девочек]? Семейный дух ослаблен, а выгоды образования недалеко простерлись» [2:14-15].

Относительно льгот образования при избрании в сельские и волостные писари и освобождение от воинской повинности – «Будет ли благоприятно для доброго устройства крестьянских обществ, если 22-летние грамотники займут должности и получат власть над шестидесятилетними опытными, набожными, честными крестьянами, хотя бы эти были и безграмотные? Не будет ли вредно для нравов и единодушия обществ, если порядок патриархальный, вековой, глубоко основанный на природе, потрясен будет новым, поверхностным, преходящим порядком школы? Полезно ли побуждать крестьянских детей к учению обещанием, что они будут важными в крестьянстве людьми и смогут получить освобождение от рекрутской повинности? Мало отличных мест в обществе для отличных учеников, они их не всегда находят. Отсюда идет разочарование. А, оставшись без места, так ли охотно они примутся за соху, как принялись бы за нее, не заразившись мечтою стать выше своего состояния? По провозглашении договорных наград, и не призванные идут учиться, имея науку не целью, а средством, превращая её в дорогу, которую поспешно и небрежно попирают и которую вскоре оставляют позади себя. В крестьянстве особенно надобно, чтобы поощрение к учению заключалось в обыкновенном крестьянском быте. Поэтому лучшим для него образованием является церковное образование» [2:16, 17].

Отсюда можно сделать вывод, что образовательная деятельность митрополита Московского Филарета, являвшегося консервативным мыслителем, была направлена на распространение среди народа религиозно-нравственного воспитания в рамках сословной структуры российского общества. Кроме того, она носила патриотический характер и противостояла вольнодумному влиянию Запада.

Примечания:

1. Алексий II, Патриарх Московский и всея Руси. Митрополит Филарет (Дроздов), как догматист. Сочинение студента-экстерна 4-го курса, священника Алексея Ридигера. Л., Ленинградская Православная Духовная Академия, 1953. (Машинопись).

2. Взгляд Филарета, митрополита Московского на начальное народное образование // Московские ведомости. М., 1884. № 84.

3. Филарет (Дроздов) митрополит. Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского и Коломенского, по учебным и церковно-государственным вопросам, издаваемое под редакцией преосвященного Саввы, архиепископа Тверского и Кашинского. СПб., 1885 – 1887 гг. Т. 3

4. Филарет (Дроздов) митрополит. Собрание мнений… Т.4.


        |  Наши друзья  |  Контакты  |  Ссылки  |
 
 

       Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100