ПУБЛИКАЦИИ ИФ МАМИФ


ГлавнаяЛица МАМИФГостевая книгаФорумЧто такое МАМИФИсторико-филологический семинарЛитературная гостинаяНовостиПубликации


Венедиктов В.Ю.


Кремлевская смыслократия Владислава Суркова

Общественные лекции Заместителя Главы Администрации Президента РФ, Владислава Юрьевича Суркова, уже давно вошли в обиход современной политической мысли России. В некотором смысле, В. Ю. Сурков стал  государственным сановником-первооткрывателем в методике преподавания основ политологии широким общественным слоям. Каждая его лекция, новая статья или какой-нибудь афоризм на тему «суверенной демократии», «политической культуры», «национальных проектов» тут же порастает мифами и легендами. Журналисты и публицисты придают им систему неких сакральных смыслов, едва доступных для рядового российского обывателя. В тоже время, В. Ю. Сурков не является популярным современным политиком. Однако, в рейтинге самых влиятельных политиков России (по версии «Политического Класса») Заместитель Главы АП Президента РФ стабильно входит в первую пятерку на протяжении последних лет. С известной долей оговорки можно сказать, что Помощник Президента РФ выступает в роли «серого кардинала», о котором много говорят и пишут, но мало о нем знают. Влияние этого человека в верхах российской власти обусловливается и тем, что именно от него зависит распоряжение бюджетными средствами в соответствии со сметой Администрации Президента.

Последняя лекция В. Ю. Суркова состоялась в здании Президиума Российской Академии Наук 8 июня 2007 года.  Сановник выступил по теме «Русская политическая культура. Взгляд из утопии». Нужно полагать, что знания и рассуждения Владислава Юрьевича о русской политической культуре выстраиваются из его личного опыта, теории и практики. Автор доклада вряд ли претендует на то, чтобы быть самостоятельным мыслителем. Существует такая точка зрения, что великие умы прошлого уже все сказали, и ничего нельзя к этому добавить.

Сурков В. Ю. выступал перед ученым сословием, в Академии Наук. Уже, сам факт произошедшего говорит о том, что со стороны сановника был брошен определенный вызов  корпорации ученых,  явившейся на его лекцию. Выступление Суркова В. Ю. по стилю напоминает знаменитые обличительные грамоты русского самодержца XVI столетия, Ивана Васильевича IV (Грозного). В начале выступления Сурков критикует себя перед ученой общественностью, просит у нее прощения за то, что посмел явиться и выступать в Академии Наук. «Мой рассказ будет носить ненаучный характер, а может быть, местами даже антинаучный. Хотя я очень уважаю науку и считаю ее очень важной отраслью для дальнейшего развития России. Я также прошу меня извинить, что, видимо, не смогу обойтись без некоторых слов, которые мне как чиновнику, может быть, и произносить не пристало». Эта фраза Суркова полна самоуничижения. Он называет себя простым, «смертным» чиновником, осмелившимся потревожить священный покой ученых оракулов в Президиуме АН. Но после этих и других покаянных слов голос Замглавы  Администрации Президента меняется, слезливые интонации постепенно исчезают, уступая  место обличениям и даже проклятиям в адрес тех, кто не признает концепцию суверенной демократии. «Нужно выйти из ступора, преодолеть шок и оторопь, охватившие наше общество при столкновении с собственным будущим. Мы похожи на все тех же парней с рабочих окраин, внезапно оказавшихся в деловом квартале города. Шум, огни, беготня, кругом ловкачи и умники, торговцы и ростовщики. А мы, лохи, пятимся и путаемся, разинув рты и выпучив глаза. Обороняемся – только бы не надули. Надуют обязательно, если и дальше будем пятиться и разевать рот».

В этих обличительных словах что-то схожее с  юродствованием  Ивана Грозного. Именно такое «уничижение паче гордости» практиковал Грозный в политике, в разрешении каких-либо общественно значимых дел. Например, свое послание монахам Кирилло-Белозерского монастыря Грозный начинает так: «Увы мне, грешному, горе мне окаянному, ох мне скверному! Кто есмь аз на таковую высоту дерзати?.. Ино подобает вам, нашим государям, и нас заблудших… просвещати. А мне, псу смердящему, кому учити и чему наказати?..» Далее следуют яростные и гневливые слова Самодержца в адрес монахов, не проявивших должной строгости к заточенным в их обители опальным монахам. Царь хорошо знает: то, в чем он якобы кается, есть не самооговор и не преувеличение, а констатация общеизвестных фактов; он вовсе не собирается опровергать сказанное, наоборот, признает, что все так и есть, но это не только не принижает властителя, но наоборот, доказывает его надчеловеческие свойства, возносящие царя выше земных норм и законов.

Речь Суркова насыщена цитатами, мнениями тех и других. Он приводит в пример политическое наследие Ивана III, Петра I, Павла I. Ссылается на видных русских мыслителей и писателей Ивана Ильина, Николая Бердяева, князя Трубецкого, Николая Данилевского, Герцена, Федора Достоевского, Николая Гоголя, Иосифа Бродского. А во второй части его выступления больше цитирует западных мыслителей: Ивэра Нойманна, Дж. Кеннана, Дэниеля Белла. В заключительной фразе своего выступления приводит в пример В. В. Путина, уверенно заявляя, что объединительная деятельность Президента «успешна и широко одобряема именно потому, что направляется русским умом, уважением к русской политической культуре, любовью к России».

Вероятно, текст выступления главного политтехнолога России нужно читать «между строк». Чтение «между строк» предполагает, что у того или иного лица могли быть самые разнообразные мотивы при написании текста. Задача исследователя в данном случае заключается в попытке эти мотивы отождествить. При этом, работая и анализируя какой-либо значительный текст, исследователь старается избежать определенной ангажированности (предвзятости). Для политического аналитика большой опасностью является впасть в банальный фаворитизм (когда аналитик испытывает глубокую симпатию или антипатию к тем или иным действующим лицам политической жизни). В тоже время политолог может проявить и мотивационную предвзятость, заключающуюся в том, что другие возможные объяснения тех или иных поступков той или иной политической фигуры отвергаются с порога. Смеем предположить, что ошибочность данного подхода свойственна не только исследователям текста, но и составителям текста.

Автор выступления словно навязывает свой этический кругозор его слушателям. Его выступление  построено на жесткой методологической конструкции. В центре всех его рассуждений – концепция суверенной демократии. Модель этой демократии не такая, как у других. Она особенная, она наша, российская, сурковская! «Чтобы понять, как будет развиваться демократия в России, какая ее модификация применима здесь на практике, нужно определить архетипические, неотменяемые свойства русской политической культуры», - говорит Сурков В. Ю. По большому счету, ответом на вопрос, «что есть русская культура?» - и является его июньское выступление в РАН.

Сурков считает, что «русское культурное сознание описано как явно холистическое, интуитивное и – противопоставленное механистическому, редукционистсткому… По этой версии в нашей мыслительной и культурной практикесинтез преобладает над анализом, идеализм над прагматизмом, образность над логикой, интуиция над рассудком, общее над частным… В основе нашей культуры – восприятие целого, а не манипулирование частностями; собирание, а не разделение». Суркову не чужда эластичность и подвижность в мыслях и смыслах, вкладываемых в отдельные фразы его выступления. Единственная оговорка Замглавы АП в том, что «некоторые смыслы не надо до конца прояснять, иначе это может привести к разрушению целостности": "Я боялся окончательной ясности, боялся запутаться в ней. И в политике люди часто говорят вещи приближенные, но не доведенные до определенной точки. Думаю, что это очень верно».

Базисные тезисы выступления Суркова характеризуется тремя яркими историческими особенностями России. «Во-первых, это стремление к политической целостности через централизацию властных функций. Во-вторых, идеализация целей политической борьбы. В-третьих, персонификация политических институтов». Заявленные тезисы подтверждаются примерами из практики.

Интересное мнение высказывает Замглавы АП, подтверждая третий тезис своего выступления о персонификации политических институтов. Суркову кажется, что в русской политической культуре личность и есть институт. «Холистическое мировосприятие, - рассуждает оратор, - эмоционально. Оно требует буквального воплощения образов. Доктрины и программы, конечно, имеют значение. Но выражаются прежде всего через образ харизматической личности». И действительно – самые массовые политические партии едва различимы за персонами их лидеров. Зюганов и Явлинский возглавляют КПРФ и «Яблоко» более 14 лет, Жириновский ЛДПР – около 17. Другой вопрос, кто, по мнению Суркова, должен или может стать харизматической личностью в российском будущем? Кто сможет собою олицетворять институт власти? Вождь, герой, фюрер? Кто?

Народу легче сплотиться вокруг лидера, вожака, признанного руководителя. Харизматическая личность может стать общепризнанным лидером. Лидер если и соблазняется добровольно, бывая неизлечимым –  не принесет окружающим его людям вреда в том случае, если он остается при своих неправильных взглядах наедине. От публичного заражения бредовыми идеями можно излечиться, прибегнув к древней латинской мудрости: similia similibus. Личный пример вожака будет подражанием (μίμηση) для народа. Оригинальный американский мыслитель Эрик Хоффер (1902-1983) приводит пример лидера-вождя, которому будет под силу мобилизовать и соединить, накопившийся за историю человечества потенциал знаний.  «Какие таланты нужны для роли вождя? Исключительный ум, благородство и оригинальность характера, по-видимому, не необходимы и, возможно, даже нежелательны. Главные требования, очевидно, следующие: смелость и восторг полного неповиновения, железная воля; фанатичная убежденность в том, что ему известна единственная истина, вера в свое призвание и свое счастье; способность страстно ненавидеть; презрение к настоящему; понимание людей; любовь к символам (представлениям и церемониям); безмерная наглость, проявляющаяся в игнорировании последовательности и справедливости; сознание, что глубочайшее желание приверженцев – это неутолимое желание общения; умение привлечь и удерживать группу преданных и способных помощников. Последнее – одна из самых необходимых и неуловимых черт. Свои почти сверхъестественные силы вождь проявляет не столько в его властвовании  массами и влиянии, сколько в умении очаровывать небольшую группу способных людей и господствовать над нею. Люди этой небольшой группы помощников вождя должны быть бесстрашны, горды, умны и искусны в организации и ведении мероприятий большого масштаба; вместе с тем они обязаны беспрекословно подчиняться воле вождя и радоваться, получая от этого подчинения вдохновение и  энергию».

Сурков не цитирует Хоффера, но считает, что «сильные личности часто компенсируют слабую эффективность коллективов, дефицит взаимного доверия и самоорганизации». По мнению кремлевского политтехнолога, «в нашем обществе преобладают индивидуалисты».

Сурков, словно следуя известной гегелевской методике противопоставления (Тезис – Антитезис – Синтез), приводит ряд смелых и убедительных суждений на тему русского идеализма. «Созерцательность наша порой принимается за лень, ведет к тому, что нюансы, подробности, частности, нудные расчеты и механизмы реализации не анализируются. Будущее должно наступить одним махом и в полном объеме, а как его достичь – это детали, что голову забивать, все фигня по сравнению с мировой революцией, как выражались идеалистически настроенные головорезы». С другой стороны, будто бы оправдывая идеалистически настроенную русскую душу, Сурков приводит образ молодого человека. «Представим себе человека порывистого, увлекающегося, наделенного богатым воображением. Мы можем сказать о нем: непрактичен, непоследователен, ленив, непостоянен. Таких не берут в бухгалтеры. О том же самом человеке можно сказать: творческая личность, решителен в достижении важных целей, амбициозен, энергичен и самоотвержен. Годен для управления проектами, экспериментальной деятельности, творческой работы. Такой человек может стать плохим бухгалтером или хорошим режиссером. И в том и в другом случае он должен работать над собой, развивать свой характер, даже вырабатывать новые его качества, а какие-то качества, допустим, сдерживать. Но это будет именно работа над собой, а не отказ от собственного "я". Пусть он сам решает, кем быть. Но пусть при этом подумает, в какой работе его личные качества проявятся как достоинства, а в какой - как недостатки. Так же, выбирая пути развития нашей демократии и экономики, мы должны думать, на каком из этих путей особенности нашего национального характера и культуры покажут себя с наилучшей стороны».

Украсило выступление и ссылка на выдающегося русского мыслителя Николая Яковлевича Данилевского, писавшего, что заграничная публика Россию не знает, или «лучше сказать, знает так, как знать хочет, - то есть как соответствует ее предвзятым мнениям, страстям, гордости и презрению». Нам кажется, что лучшей и убедительней казалась бы здесь в виде дополнения ссылка на современника Данилевского – Константина Николаевича Леонтьева: «Публика блудница гнусная и легкомысленная, развязная дура. Знатоки должны ее, негодную, учить тому, что они сами понимают, а не ждать от нее чего-то путного».

В обращении Суркова к ученой общественности есть также один немаловажный пункт. Сурков призывает адекватномыслящих граждан России к активному социальному служению. «Мы можем и обязаны стать белыми воротничками в мировом разделении труда, занять важное место в глобальной иерархии». Для этого, по замыслу автора «Русской политической  культуры. Взгляд из утопии»нужно: «а) прагматично следовать идеалистическим целям; учиться расчетливости и соразмерности действий, не теряя смелости мыслей;. б) выполняя напутствие президента о повышении эффективности использования природных ресурсов, помнить, что самый ценный природный ресурс нации - интеллект. Надо заниматься тем, что у людей в головах, что дороже нефти, газа и леса-кругляка. Культура, наука, образование должны быть признаны ведущей производственной силой; умные, здоровые, свободные люди - главным достоянием страны; в) спроектировать политический курс таким образом, чтобы правящее большинство в собственных интересах способствовало росту влиянияи активности передового меньшинства. А именно: предпринимателей, ученых, инженеров, гуманитариев, деятелей искусств, управляющих, нового поколения политиков, т.е. творческого сословия страны; г) не забыть, что недостаточно просто финансировать культуру и науку, надо научиться применять их достижения на практике. Наша страна должна стать привлекательной для новаторов, рентабельной для научной работы; д) выстроить стабильные связи с ведущими экономиками мира по сотрудничеству в инновационной сфере. Стабильные не значит простые. Перестройка и период первых реформ показали, что односторонние уступки в международных делах имеют нулевую капитализацию, даже отрицательную. Они не только не ведут к встречному смягчению позиций, но, напротив, провоцируют еще большее давление и желание еще больших уступок. И все же: хотя цена конструктивных отношений не должна быть сколь угодно высокой, но она есть. За все надо платить. Нам нужны иностранные специалисты на предприятиях, иностранные ученые и преподаватели в структурах образования и науки. Нужна и промышленная кооперация в интеллектуальной сфере».

Впечатляет настойчивость лектора в обосновании концепта «суверенной демократии». Эту тему он развивает и дополняет в каждом новом его послании. Трудно сейчас сказать, есть ли перспективы на ближайшее время у этого красивого иностранного словосочетания (в полном смысле этого понятия – «суверенное демократическое государство»)? Не превратится ли «суверенная демократия» в банальный миф, в сказание, в повествование о том, как таинственные демиурги нынешней Кремлевской администрации, заботясь о благосостоянии современного российского «охлоса», ниспослали ему скрижали новой социальной реальности? Ведь известно, что на словах одно, на деле – другое. Но как бы то ни было, Владислав Юрьевич Сурков сделал еще один решительный шаг. Суверенная демократия предполагает такой уровень культуры и самосознания общества, при котором она становится не теоретической фикцией, а реальной практической ценностью для каждого цивилизованного человека.

Сегодня мы должны говорить о том, как можно воспитать в подрастающем поколении чутье подлинной суверенности и демократизма. А воспитание, как известно, выстраивается на конкретных примерах и образцах. И очень хорошо, что Власть заговорила с миром не на чиновничье-бюрократическом языке, а на философско-публицистическом. России нужны образованные государственные деятели. От степени просвещения народа и государственной элиты зависит общее государственное благосостояние и процветание. В противном случае – народ будет пребывать в невежестве. А, как известно, невежество есть ад; ибо и то, и другое мрачно!

Материал опубликован на сайте "Русский проект"


        |  Наши друзья  |  Контакты  |  Ссылки  |
 

       Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100